Поведенческая психология

Поведенческая психология

Содержание

Что такое поведенческий подход?

Поведенческий подход — подход, где в центре внимания психолога находится человеческое поведение, действия и результаты наших действий, все внешнее, видимое и объективное.

Поведение человека — направленные (направленные к чему-то или от чего-то, в какой-то мере осмысленные и целесообразные) личностно или социально значимые действия, источником которых является сам человек и авторская ответственность за которые возлагается на него. Поведением человека в узком смысле слова называют только его внешне видимые и свободные действия. В более широком понимании к поведению человека относят и автоматические реакции его организма, если они внешне видимы и как-то значимы («голова повернулась»), и внутренние действия человека, его решения, изменение отношения и собственного состояния («Что ты себя расстраиваешь?» или «Не надо себя раскручивать»).

Основные вопросы поведенческого подхода: «что в поведении есть», «что мы в поведении изменить хотим» и «что для этого конкретно следует сделать». В поведенческом подходе процедуры влияния должны быть описаны на поведенческом языке: что нужно реально сделать, куда повернуться и какие слова сказать.

Если для успешного влияния нужно состояние вдохновения, то замечательно, просто добавьте дополнительные инструкции: что нужно конкретно сделать, чтобы это состояние вдохновение появилось, как получить уверенность, что оно уже пришло в достаточном количестве и каким образом теперь этим ресурсом рулить, каков его «способ употребления».

Это мужской и деятельный подход в практической психологии, где в центр внимания ставятся действия: действия внешние как реальность, действия внутренние как решения. Действие, поведение — вот что оценивается и, главное, создается, делается. Важно то, что будет в результате, что будет делаться и что будет сделано. Все внутреннее, душевное и глубинное важно лишь в той мере, насколько связано с реальным поведением, с тем, что делается.

Направления внутри поведенческой парадигмы

Поведенческий подход — это не бихевиоризм, бихевиоризм — только одно из направлений поведенческой парадигмы. Бихевиоральный подход — поведенческий подход, где человек рассматривается не как самостоятельная личность со своими целями, а только как организм, управляемый внешними обстоятельствами. См.→.

Подходы в практической психологии, основывающиеся на поведенческой парадигме

Полностью в рамках поведенческой парадигмы — разработки когнитивно-аффективной теории Уолтера Мишела, теории социального научения Альберта Бандуры и теории социального научения Джулиана Роттера.

Практически полностью в поведенческой парадигме — РЭПТ (рационально-эмоционально-поведенческий подход), преимущественно синтон-подход, большой частью НЛП. См.→

Парадигмы практической психологии — и наука

Практическая психология работает в разных парадигмах, направлениях и подходах, в связи с чем где-то имеет меньшее отношение к науке, где-то большее. Практическая психология, работающая в поведенческой парадигме, в большей степени опирается на научную базу. Психологи, работающие в феноменологической парадигме, в большей степени опираются на обобщение и анализ практического опыта, следствием чего в некоторых случаях они опережают науку (наука действительно не очень поворотлива и часто сильно отстает), в других случаях — уходят от науки в совершенно произвольные спекуляции. См.→

Поведение

Поведе́ние — определённый сложившийся образ взаимодействия с окружающей средой. Поведение определяется способностью изменять свои действия под влиянием внутренних и внешних факторов. Поведение — характерная черта животного типа организации, оно имеет огромное приспособительное значение, позволяя животным избегать негативных факторов окружающей среды; хотя поведение характерно и для более простых организмов, например, простейшие проявляют способность перемещаться в ответ на раздражители среды и способны к элементарным формам научения. У многоклеточных организмов поведение находится под контролем нервной системы. В целом можно отметить, что поведение возникает на высоком уровне организации, когда организм приобретает способность воспринимать, хранить и преобразовывать информацию, используя её с целью самосохранения и приспособления к условиям существования.

Поведение, в отличие от психики, доступно для непосредственного наблюдения и является предметом широкого спектра наук, от психологии, этологии, зоопсихологии и сравнительной психологии до поведенческой экологии. А. Н. Леонтьев предложил в качестве объективного критерия психики (в отличие от поведения) рассматривать способность живых организмов реагировать на «биологически нейтральные раздражители» от которых не зависит жизнь организма.

Подходы и направления

См. также: История психологии и История развития зоопсихологии

Корни наук о поведении уходят в античные времена. Вопросами психологии и поведения людей и животных занимались ещё Аристотель, Хрисипп, Сократ и Платон, однако, серьёзно научно изучать поведение стало возможно лишь с появлением идеи эволюционизма. Современные научные дисциплины, занимающиеся изучением поведения, тесно связаны между собой и во многом пересекаются, а различия в предметах и методах способствует более полному раскрытию сущности поведения различных позиций. В настоящее время наблюдается объединение наук о поведении в междисциплинарные направления.

Психология

См. также: Психология Основные понятия

Индивид, личность,
память, восприятие, мышление

Психология изучает психику человека, а именно закономерности, особенности и развитие психической деятельности человека. Предметом бихевиористического направления психологии является поведение человека, однако психология в целом неоднократно меняла предмет своего исследования на протяжении долгой истории своего развития. Современная психология представляет собой развитую науку, опирающуюся на достижения психоанализа, зоопсихологии, нейрофизиологии, экспериментальной психологии и целого ряда естественных и технических наук.

Зоопсихология

См. также: Зоопсихология

Зоопсихология занимается изучением психической деятельности животных. Объектом зоопсихологии является поведение животных. Предметом зоопсихологии являются особенности и закономерности психической деятельности животных, а также её развитие в онтогенезе и филогенезе. Внимание зоопсихологов направлено на изучение восприятия, памяти, мышления животных.

Поведение растений

Хотя растения и бактерии обладают способностью к перемещению под действием внешних факторов (таксису), а высшие растения также не лишены способности к движению и обучению, тем не менее, поскольку механизмы движения растений носят чисто физиологический характер, нельзя говорить о наличии у них психики. В психологии движения растений часто относят к «допсихическому уровню отражения».

Сравнительная психология

См. также: Сравнительная психология

Сравнительная психология занимается сравнительным анализом психических процессов представителей разных таксономических групп. Характерной чертой сравнительной психологии является применение сравнительного анализа в качестве основного метода.

Бихевиоризм и необихевиоризм

См. также: Бихевиоризм Основные понятия

Оперантное научение, чёрный ящик,
инструментальный рефлекс, промежуточные переменные, реактивное поведение «стимул-реакция»

Бихевиоризм — направление в американской психологии, зародившееся в начале XX века. Особенностью этого направления был отказ от изучения психики, как непознаваемого явления. При этом полностью исключались из рассмотрения психические процессы, а поведение сводилось к совокупности реакций на стимулы. Основателем бихевиоризма является американский психолог Джон Уотсон, он же и предложил этот термин. Представители этого направления внесли большой вклад в науки о поведении, в частности, определили предмет психологии, разработали классические методы, практически ценные технологии и способствовали распространению математических методов в психологии.

Этология

См. также: Этология Основные понятия

Этология в современном понимании — наука о биологических основах поведения животных. Предметом этологии являются механизмы, адаптивное значение, особенности развития поведенческих актов в онтогенезе и вопросы эволюции поведения. Этология зародилась в рамках «классической этологии» — научного направления, занимавшегося изучением поведения животных как адаптации к окружающей среде в их естественной среде обитания. Предмет этологии составляют законченные, скоординированные поведенческие акты. Основателями этологии как научного направления считаются Конрад Лоренц и Николас Тинберген с.51-52.

Компоненты психической деятельности

Со времён Чарльза Дарвина в науке установилось представление о трёх составляющих психической деятельности животных. Эти компоненты, по терминологии Дарвина — инстинкт, способность к научению и способность к рассуждению, органично соединяются образуя сложный феномен психической деятельности животных.

Врождённые

См. также: Инстинкт

  • Инстинкт — в широком смысле наследственно закреплённый компонент поведенческого акта. В науках о поведении животных под инстинктом понимается видо-специфическая совокупность врождённых сложных реакций организма, возникающих, как правило, почти в неизменной форме в ответ на внешние или внутренние раздражения.
  • Безусловный рефлекс — относительно постоянная стереотипная врождённая реакция организма на воздействия внешней и внутренней среды, осуществляемые при посредстве центральной нервной системы и не требующие специальных условий для своего возникновения (например, одергивание руки при прикосновении к очень горячим предметам). Термин был предложен И. П. Павловым.

Приобретенный

  • Привыкание — простейшая форма научения, заключающаяся в ослаблении реакции на стимул при многократном предъявлении.
  • Условный рефлекс. Классический павловский рефлекс заключается в формировании при многократном предъявлении биологически нейтрального стимула с биологически значимым стимулом, так что оба стимула частично перекрываются во времени, реакции на нейтральный стимул. В рамках рефлекторной теории ВНД условный рефлекс рассматривался как основная единица индивидуального опыта.
  • Оперантное научение — процесс формирования инструментальных рефлексов через подкрепление собственной активности животного.
  • Импринтинг — открытая этологами форма облигатного обучения.

Рассудочная деятельность

  • Рассудочная деятельность — (по Крушинскому) способность животного улавливать эмпирические законы, связывающие предметы и явления внешнего мира и оперировать этими законами в новой для него ситуации.
  • Интеллект человека — общая познавательная способность, определяющая готовность к усвоению и использованию знаний и опыта, а также к разумному поведению в проблемных ситуациях.

Формы поведения

Пищевое поведение

Пищевое поведение присуще всем животным и отличается большим разнообразием. Оно неразрывно связано с различными видами активности, связанной с поиском, запасанием пищи и обменом веществ. Поисковое поведение запускается процессами возбуждения, вызванными отсутствием пищи.

Поисковое и пищедобывательное поведение

Поисковое и пищедобывательное поведение отличается исключительным разнообразием и зависит от особенностей экологии и биологии вида. Общим для животных является повышение чувствительности к пищевым раздражителям. У личинок насекомых оно проявляется в виде положительного таксиса, по отношению к химическим раздражителям.

Животные проявляют избирательность по отношению к пище. Она может проявляться в виде строгой специализации, как у коршуна-слизнееда или в виде пищевого предпочтения, при котором животное, если у него есть выбор, отдаёт предпочтение определённому пищевому объекту. Часто животные стремятся поддерживать разнообразие пищевого рациона.

Среди животных, питающихся живой пищей (хищников), наблюдаются две основные стратегии пищедобывания — охота и пастьба.

Охота представляет собой способ добывания подвижной добычи. Охотничьи стратегии зависят от характеристик добычи и особенностей биологии охотника. Одни хищники, например, богомолы, поджидают добычу в засаде, другие строят ловушки. Хорошо известны ловушки пауков. Насекомые также строят ловушки — примером может служить муравьиный лев. Быстрые хищники, например кальмары, реализуют особую стратегию — преследование. Охота на малоподвижную и скрытную добычу требует развитых анализаторов и специальных приспособлений для её вскрытия и умерщвления (такая добыча часто обладает прочным панцирем).

Неподвижная и многочисленная добыча снимает необходимость её выслеживания и умерщвления. Питание такой добычей — пастьба — заключается в поедании части или отдельных органов кормовых организмов. Классическим примером пастбищного типа хищников могут служить крупные позвоночные травоядные животные, такие как овцы и козы.

Отнимание добычи у других — клептопаразитизм — также распространено в животном мире. Для одних видов он является подспорьем в неблагоприятных условиях. Для других, например многих поморников, он является обычным источником пропитания. Такие виды способны активно и настойчиво преследовать жертву, чтобы отобрать добычу. Далеко не всегда клептопаразитизм вызывает ответную агрессию, особенно при межвидовом клептопаразитизме.

Насыщение

При поедании пищи включаются механизмы торможения, запускающиеся как физиологическими изменениями, так и сигналами от рецепторов рта, глотки, желудка и кишечника. У высокоорганизованных животных процесс потребления пищи управляется при участии центральной нервной системы, у менее высокоорганизованных этот процесс контролируется периферической нервной системой. Например у мух потребление пищи управляется по принципу обратной отрицательной связи — по мере растяжения кишечника усиливается подавление пищевого поведения. Среди членистоногих встречается наружное пищеварение. Оно характерно для пауков, личинок мух и стрекоз.

Запасание пищи

Среди насекомых распространено запасание корма для личинок. Например копры откладывают яйца в заготовленные навозные шарики. Многие перепончатокрылые и некоторые двукрылые откладывают яйца в тела других животных (преимущественно насекомых). Своеобразие этой формы запасания корма позволило выделить их в отдельную экологическую категорию — паразитоиды. У некоторых грызунов, к которым относятся хомяки, мешотчатые крысы и бурундуки запасание корма приобрело характер приспособления к неблагоприятному сезону. У них запасание корма приурочено к периоду созревания злаков. За сезон обыкновенный хомяк запасает до 16 кг растительного корма.

Комфортное поведение

Комфортное поведение объединяет поведенческие акты, направленные на уход за телом. Комфортное поведение является неотъемлемой частью жизнедеятельности здорового животного. Нарушение комфортного поведения свидетельствует о неблагополучии животного (болезни, голоде или низком социальном статусе у общественных животных). Животные могут чистить тело при помощи конечностей, тереться о субстрат, встряхиваться, купаться в воде или песке.

Поведенческие акты, не имеющие направления, такие как принятие позы для сна также относятся к комфортному поведению.

Репродуктивное поведение

См. также: Репродуктивное поведение животныхРитуальное кормление у речной крачки

Из двух основных типов размножения — полового и бесполого, первое характеризуется исключительным разнообразие форм поведения, нацеленных на поиск партнёра, образование пар, узнавание партнёра, брачные ритуалы и собственно спаривание. Размножающиеся партогенетически организмы также иногда демонстрируют сложное половое поведение. Бесполое размножение не требует таких адаптаций.

Животные, обитающие в природных районах с выраженной сменой сезонов года, имеют годовой цикл размножения. У них половое поведение сезон запускается внутренними годовыми (цирканнуальными) ритмами, при этом факторы внешней среды оказывают корректирующее воздействие. Например, у рыб, обитающих в водах умеренного пояса, нерест наблюдается раз в год (осенью, летом или весной), когда у рыб обитающих в тропиках он может быть не выражен вовсе.

У млекопитающих, наряду с цирканнуальным, имеется более короткий эстральный цикл, определяющийся физиологическими процессами. Эти факторы определяют готовность к спариванию. Под действием половых гормонов животные становятся чувствительными к половым сигналам — химическим, звуковым и визуальным, начинают проявлять комплексы действий, направленные на поиск партнёров.

Большинство высших животных приступают к спариванию только после ухаживания. Ухаживание представляет собой обмен специальными сигналами — демонстрациями. Ухаживание у животных сильно ритуализировано и отличается исключительным разнообразием: оно может включать преподнесение корма, как у чомги, демонстрацию оперения как у райских птиц, возведение сооружений, токование. Ухаживание рассматривается как механизм полового отбора. В общем случае, оно способствует отбору наиболее подходящего партнёра, а, кроме того, препятствует межвидовой гибридизации.

Типы брачных отношений

Полиандрия Полигиния
Моногамия
Полигамия ♂♂♂ ♀♀♀

Выделяют три основных типа брачных отношений — полигамия, моногамия и полиандрия.

Полигиния, частный случай полигамии, при которой один самец оплодотворяет более одной самки, является самой распространённой формой брачных отношений. Репродуктивный успех самцов при этой форме брачных отношений неодинаков. Она создаёт благодатные условия для полового отбора, приведшему к возникновению причудливых украшений, ритуалов ухаживания и турниров, победители которых получают право на спаривание.

Моногамией называется тип брачных отношений, при котором образуются более или менее прочные пары и оба партнёра участвуют в уходе за потомством. Является самой распространённой формой брачных отношений у птицс. 369. Впрочем, моногамия у птиц нередко сочетается в пределах вида с другими формами брачных отношений. Например, моногамные пары лесной завирушки часто разбавляются полиандрическими, полигиническими и полигинандрическими группировками.

Размножение требует от животных огромных затрат. Поэтому в период размножения животные становятся особенно требовательны к факторам окружающей среды. Кроме перечисленных форм к репродуктивному поведению можно отнести защиту территории и уход за потомством.

Родительское поведение

Родительское поведение объединяет поведенческие акты, связанные с выведением потомства. <Сложное> родительское поведение наблюдается у птиц, млекопитающих и некоторых рыб и земноводных. Родительское поведение тесно связано с репродуктивным. Например, у птиц постройка гнезда осуществляется в брачный период и является компонентом ухаживания. Родительское поведение делится на несколько последовательных фаз.

Птицы

У птиц первой фазой родительского поведения считается откладка яиц, за которой следует насиживание. Насиживать яйца могут как самец и самка попеременно, как у речной крачки, только самец или только самка. Большинство птиц сидят на яйцах, нагревая их теплом своего тела, но некоторые, например, сорные куры, строят специальные инкубаторы.

Необходимым условием начала перехода к насиживанию является распознавание яиц. Избирательность по отношению к яйцам неодинакова у разных видов. Некоторые птицы готовы высиживать муляжи, лишь отдалённо напоминающие их яйца, когда другие, отказываются насиживать похожие яйца родственных видов, а иногда и свои собственные. Учитывая распространённость внутривидового и межвидового гнездового паразитизма — он описан более, чем у 230 видов — становится понятным биологическое значение избирательности по отношению к яйцам.

После вылупления птенцов начинается стадия выкармливания. По характеру ухода за потомством выделяют две группы птиц — птенцовых и выводковых. У птенцовых птиц птенцы вылупляются беспомощными, не способными добывать пищу самостоятельно и родители тщательно ухаживают за ними — кормят, обогревают и защищают. Птенцы активно выпрашивают корм — в этом случае в качестве релизера выступает клюв родителя. У выводковых птиц (гагарообразные, курообразные, гусеобразные и другие) птенцы вылупляются зрячими, способными в первые же часы жизни передвигаться вслед за родителями и кормиться самостоятельно. Поведение родителей и птенцов, обеспечивающее выкармливание, является врождённым.

Млекопитающие

У млекопитающих родительское поведение включает постройку гнезда, роды, выкармливание потомства, уход за потомством — вылизывание, перетаскивание и обучение. Особое значение для них имеет вскармливание детёнышей. Детёныши млекопитающих рождаются с сосательным рефлексом. Кормление у млекопитающих представляет собой скоординированный процесс в котором и самка, и детёныши играют активную роль. По окончании вскармливания, от самки нередко требуется специально отучать детёнышей от груди различными способами, вплоть до применения агрессии.

Насекомые

Родительское поведение нехарактерно для беспозвоночных, однако насекомые, самая высокоорганизованная группа этого типа, ухаживают за потомством. Уход за потомством является характерной чертой общественных насекомых. Эволюцию общественного образа жизни даже связывают с родительским поведением.

Самец клопа из семейства Belostomidae с кладкой на спине

Исключительным явлением является отцовское родительское поведение клопов подсемейства Belostomatidae, у которых самки после копуляции откладывают яйца на спину самцов. Участие последних в уходе за потомством не ограничивается ношением кладки: они создают ток воды при помощи конечностей, время от времени всплывают на поверхность, чтобы дать яйцам доступ к атмосферному воздуху, и помогают нимфам выбраться из яиц.

Оборонительное поведение

К оборонительному поведению относятся действия, направленные на избегание опасности. Оборонительные реакции возникают в ответ на внешние стимулы и могут быть активными, вплоть до нападения или пассивными. Классическим примером оборонительной реакции является реакция избегания, наблюдающаяся у выводковых птиц в ответ на силуэт хищника.

Агрессивное поведение

См. также: Агрессия (биология) и Агрессия (психология)

Агрессивным называют деструктивное поведение, направленное на другую особь. К нему относятся угрожающие демонстрации, нападение и нанесение травм. Агрессия служит установлению иерархических отношений у социальных животных, распределению территории и других ресурсов. Вопрос о допустимости применения термина агрессия для описания отношений между хищником и жертвой остаётся открытым.

Агрессивное поведение запускается при восприятии специфического раздражителя (релизера), в качестве которого обычно выступают запах, звуковые сигналы и элементы окраски другой особи. Проявление агрессивного поведения, точнее чувствительность и избирательность по отношению к релизерам, зависит от внутреннего состояния организма. У большинства животных агрессия наблюдается в период размножения. Это явление хорошо изучено на примере птиц и территориальных рыб. У них (самцов) в период размножения агрессию вызывает соперник, приближающийся к границам участка.

При отсутствии специфических раздражителей, агрессия может накапливаться. Результатом этого процесса является снижение порога чувствительности (и избирательности) к релизерам.

Социальное поведение

См. также: Девиантное поведение и Групповое поведение

К социальному поведению относятся проявления психической деятельности, непосредственно связанные с взаимодействием между отдельными особями и их группировками. Выделяют два основных типа социального поведения — групповое, для которого характерно наличие взаимного влечения между особями и территориальное, при котором такого влечения нет. Соответственно первый тип предполагает совместное использование пространственных ресурсов, второй — исключает. Территориальный тип поведения можно называть одиночным. При этом типе социальных отношений, представители своего вида вызывают агрессию, за исключением определённого периода.

Территориальное поведение

См. также: Территориальное поведение

Территориальным называется поведение, связанное с делением доступной территории на индивидуальные участки. Оно включает выделение индивидуального участка, маркировку его границ и охрану от других особей. Территория может обозначаться звуковыми сигналами, как у птиц, пахучими метками, как у кошачьих, а также визуальными метками. Визуальные метки представляют собой экскременты, вытоптанные участки, царапины и выгрызы на коре деревьев или, в большинстве случаев, сочетание разных меток. Например медведи мочатся у деревьев, трутся о них, царапают и грызут кору, а также делают углубления в земле.

Исследовательское поведение

К исследовательскому поведению относят активность, направленную на изучение окружающей среды, не связанную с поиском пищи или полового партнёра. Высшие животные, попав в незнакомую обстановку начинают активно перемещаться, осматривать, ощупывать и обнюхивать окружающие предметы. Исследовательское поведение подавляется голодом, реакцией страха и половым возбуждением. Выделяют ориентировочные реакции, при котором животное остаётся неподвижным и активное исследование, при котором животное перемещается относительно исследуемого объекта или территории.

Примечания

  1. Хорошо известны «никтинастии» растений — открывание и закрывание цветков в связи со сменой дня и ночи, фототропизмы листьев, движения растений при охоте на животных, гидро- и хемотропизмы корней; мимоза стыдливая способна очень эффектно складывать листья при прикосновении или сотрясении. Причём, если прикоснуться к верхушке листа, то можно наблюдать последовательное распространение реакции сверху вниз — сначала сложатся листочки, затем черешочки, затем опустится черешок
  2. Экологи определяют пищевое предпочтение как превышение определённого пищевого объекта в рационе над его содержанием в среде.
  3. Сбалансированное предпочтение
  4. Эта категория в экологии противопоставляется детритофагам и объединяет как растительноядных, так и плотоядных животных(истинных хищников).
  5. некоторые исследователи даже классифицируют его как репродуктивное.
  6. Распознавание яиц некоторые учёные выделяют в отдельную фазу родительского поведения
  1. Большой энциклопедический словарь
  2. Определение дано по Биологический энциклопедический словарь / под. ред. М.С. Гилярова. — второе, исправленное. — Москва: Советская энциклопедия, 1989. — С. 483. — 864 с. — ISBN 5-85270-002-9.
  3. Ю.К. Рощевский. Особенности группового поведения животных. — учебное пособие. — Куйбышев: обл. типография им. Мяги, 1978. — С. 9-10. — 1 000 экз экз.
  4. Хлебосолов Е. И. Роль поведения в экологии и эволюции животных (рус.) // Русский орнитологический журнал. — 2005. — Т. 14, вып. 277. — С. 49-55. — ISSN 0869-4362.
  5. Философская энциклопедия. ПОВЕДЕНИЕ
  6. 1 2 Савина Е. А. Введение в психологию. Курс лекций /Главный редактор А. П. Олейникова.— М: «Прометей» МПГУ, 1998. — 252 с.
  7. Бактерии, их поведение и способы перемещения в пространстве (недоступная ссылка). МИКРОМИР. Проверено 14 января 2011. Архивировано 21 августа 2011 года.
  8. Рейхольд Вайнар. Движения у растений / перевод А.Н. Сладкова. — Москва: Знание, 1987. — С. 75, 122-125. — 174 с. — (Переводная научно-популярная литература).
  9. Experience teaches plants to learn faster and forget slower in environments where it matters, Monica Gagliano, Michael Renton, Martial Depczynski, Stefano Mancuso, Oecologia, May 2014, Volume 175, Issue 1, pp 63-72
  10. З. А. Зорина, И.И. Полетаева. Зоопсихология. Элементарное мышление животных: учебное пособие. — М.: Аспект-Пресс, 2010. — 320 с. — ISBN 978-5-7567-0588-1.
  11. А.Г.Резанов. Клептопаразитизм озёрной чайки Larus ridibundus и короткохвостого поморника Stercorarius parasiticus в период осенней миграции // Русский орнитологический журнал. — 2007. — Т. 16, вып. 369. — ISSN 0869-4362.
  12. Жданова Т. Д. Пищевые стратегии насекомых (рус.) ?. Проверено 14 июня 2010. Архивировано 21 августа 2011 года.
  13. Обыкновенный хомяк — Cricetus cricetus (рус.) ?. Проверено 22 июня 2010. Архивировано 21 августа 2011 года.
  14. Гран В. Эволюция организмов. Проверено 17 июня 2010. Архивировано 21 августа 2011 года.
  15. 1 2 Frank B. Gill. Ornithology. — 3d. — N.Y.: W. H. Freeman and Company, 2007. — P. 377. — 758 p.
  16. М.В. Яковлева. О формах брачных отношений у лесной завирушки Prunella modularis modularis в Южной Карелии (рус.) // Русский орнитологический журнал. — 2008. — Т. 17, вып. 408. — С. 452-458. — ISSN 0869-4362.
  17. Smith, Robert L. Evolution of Exclusive Postovulatory Paternal Care in the Insects (англ.) // Florida Entomologist. — 1980. — Т. 63, вып. 1. — С. 67-68.
  18. Руковский Н.Н. Охотник-следопыт (рус.) ?. Проверено 25 июня 2010. Архивировано 21 августа 2011 года. на сайте «Питерский охотник»
Для улучшения этой статьи по биологии желательно:

  • Найти и оформить в виде сносок ссылки на независимые авторитетные источники, подтверждающие написанное.
  • Исправить статью согласно стилистическим правилам Википедии.

ПОВЕДЕНЧЕСКИЙ ПОДХОД — МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ

— ОСНОВА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

Главной методологической основой современной западной политической психологии принято считать поведенческий (иногда говорят прямо, бихевиорист­ский) подход к пониманию политики. Его суть понят­на из самого названия: это рассмотрение политики как особой сферы поведения людей.

История поведенческого подхода ведет отсчет времени его существования с середины 30-х годов XX века, когда стали появляться первые работы, в которых нащупывались иные возможности вместо принятых прежде подходов — в частности, вместо считавшихся «спекулятивно-историческими», в духе расхожих мифологем, «психологии народов», или психоаналитической интерпретации политической истории. В своем развитии поведенческий подход из­начально стремился к более «конструктивно-прагма­тическому» осмыслению политики на основе соеди­нения политического и психологического знания.

Одним из первых необходимость этого понял и попытался осуществить американский исследователь Ч. Мерриам. Обосновав положение о политическом поведении как о центральной концепции политической науки, он предложил выявлять специфические черты политического поведения индивида, тех или иных со­циальных групп, а также массовых феноменов эмпи­рическим путем, количественными методами, соеди­няя в политической науке исследовательские приемы эмпирической социологии и социальной психологии. Однако не все эти абсолютно благие намерения уда­лось реализовать даже до сих пор. Хотя заслуги Ч. Мерриама в становлении политической психологии, разу­меется, бесспорны.

Затем значительный вклад в развитие поведенче­ского подхода был внесен также американцем Г. Лассуэлом. После этого, под влиянием первых основополагающих работ названных исследователей, число сторонников поведенческого подхода стало стремительно расти. Фактом является то, что в течение долгих последующих лет понятие «поведенческий подход» стало вбирать в себя подавляющее большинство исследований в западной политической науке вообще. На сегодняшний день поведенческий подход к политике, в целом, представляет собой обширный конгломерат различающихся между собой исследовательских тен­денций, объединяемых лишь общим вниманием к «че­ловеческому фактору», к поведению людей в полити­ке, которое, однако, трактуется в разных вариантах по-разному.

В содержательном отношении уже с самого на­чала поведенческий подход поставил в центр внима­ния не только внешне наблюдаемые аспекты челове­ческой деятельности (собственно «поведение») в политике, но и внутренние субъективные механизмы такого поведения, В частности, особое место в рам­ках поведенческого подхода занимали исследования социально-политических установок, сознания, само­сознания и стереотипов субъекта политического поведения. Трактовались подобные механизмы, однако, достаточно узко, как производные от внешних усло­вий, в соответствии с базовой схемой психологиче­ского бихевиоризма: «S (стимул) ==> R (реакция)». Кратким был и перечень таких механизмов — по сути дела, в большинстве западных исследований до сих пор все сводится к доминированию «установочного акцента», причем наибольшее внимание уделяется нормативным установкам, определяющим поведение, приемлемое с точки зрения господствующей полити­ческой системы, и формирующимся в сознании лю­дей стереотипам.


В западной науке поведенческий подход к поли­тике традиционно основывался на своего рода «иде­альной» модели «политического человека» — гражданина, существующего внутри некоторой системы политических отношений. Постулировалось, что та­кой человек заведомо обладает минимально необ­ходимым для жизни в такой системе набором соци­ально-политических качеств. Это означало, что он является высоко моральным (с точки зрения приня­тых в данном обществе норм), что руководствуется ра­циональными мотивами поведения, положительно от­носится к «естественному» (привычному для данного общества) правопорядку. Постулировалось, что обыч­но он ставит перед собой достаточно четко определен­ные социально-политические цели, умеет выбирать эффективные средства их достижения, а также спо­собен «правильно» 2.

Как это теперь уже очевидно, таким образом в оте­чественном обществознании была предпринята попыт­ка «пойти другим путем» и исследовать близкий по содержанию круг объектов в рамках так называемой «психологии политики». Не стоит забывать о том, что само понятие «психология политики» возникло в каче­стве откровенного противовеса западной «политиче­ской психологии». Подразумевалось, что это будет мар­ксистская наука, построенная на соответствующих методологических началах и принципах. В целом, эта попытка не увенчалась успехом — «придумывать вело­сипед» не потребовалось. Тем не менее, термин «пси­хология политики» все еще имеет некоторое распро­странение. подчас внося путаницу в исследовательские работы.

На сегодняшний день психология политики сохра­няет во многом маргинальный статус, связанный с ее междисциплинарным происхождением. С одной сторо­ны, продолжается поток прежде всего эмпирических исследований, осуществляемых в русле «политическо­го уклона» социально-психологической науки. С другой же стороны, идет поиск не только эмпирико-методиче-ского, но и, по возможности, теоретико-методоло­гического самоопределения «психологии политики» в системе политологии. Подчеркнем принципиальное различие. Если западная политическая психология из­начально претендует на самостоятельный научный ста­тус, то психология политики долгие годы камуфлиро­валась под одно из направлений политологии, и не претендовала на такой статус.

Онтологические корни психологии политики, ра­зумеется, были связаны с западной политической пси­хологией. Они касались, в первую очередь, общего объекта изучения – психологических аспектов политики, однако с иных методологических позиций. Подчас именно это, наряду с невольным заимствованием исследовательского инструментария у более развитой западной науки, и вело к определенной путанице понятий: «политическая психология» и «психология политики» до сих пор иногда не различаются и, подчас, используются как синонимы.

Однако дело не в простой перестановке слов, а в различии гносеологических истоков этих двух путей изучения одной и той же реальности. В отличие от достаточно диффузного, эмпирически наполняемого, во многом субъективного и произвольно сужаемого или расширяемого круга объектов обобщенно трактуемой западной «политической психологии», «психология политики» пыталась исходить из необходимости более четкого и строгого в методологическом отношении конструирования предмета своего изучения. Предмет «психологии политики» понимался как системно-орга­низованная совокупность особого рода факторов, влияющих на реальные политические институты и процессы со стороны «человеческого фактора» этих институтов и субъекта данных политических процес­сов. Как видим, вся разница была в методологии и базовом основании: «наша» или «не наша» эта наука. Представляется, что на нынешнем этапе историческо­го развития эти споры просто утратили всякий смысл.

«Психология политики» упирала на то, что, в ко­нечном счете, у субъекта политики нет какой-то осо­бой «политической психики», для изучения которой была бы необходима специальная дисциплина — «по­литическая психология». Такая методология, считали сторонники психологии политики, вольно или неволь­но, несет на себе традиционные недостатки психологизаторских традиций. Лишая, во многом, политику самостоятельного статуса, она как бы неявно настраи­вает на некоторую абсолютизацию психологических моментов в ней и, как показывает история развития поведенческого подхода к пониманию политики в за­падной науке, может претендовать на постепенное вытеснение политологии как науки и ее постепенную подмену «политической психологией».

В отличие от последней, «психология политики» пыталась выделять свой предмет внутри политологии как целостной и единой науки, изучающей такое сверх­сложное явление, как политическая жизнь общества. Будучи подчиненной политике как генеральному объек­ту, и политологии как научной дисциплине более высо­кого порядка, «психология политики» не претендовала на абсолютизацию, а напротив, признавала рядоположенность и, как правило, вторичность, производность психологических факторов по отношению к другим моментам (в первую очередь, экономическим и соци­альным), более непосредственно влияющим на поли­тику. Подобный, не только и не столько психологически, сколько политически центрированный методологиче­ский путь и был основой «психологии политики» и, вме­сте с тем, водоразделом, гносеологически как бы отде­ляющим ее от «политической психологии».

«Психология политики» при таком понимании вы­ступала, в первую очередь, в качестве субдисциплины и одновременно, специфического метода анализа в рамках системно-организованной политологии. Посту­лировалось, что строение и составные части такой сис­темной политологии конституируются политикой как мета-проблемой, как бы «организующей» подобную междисциплинарную, синтетическую науку путем со­единения для решения этой мета-проблемы тех или иных отдельных, относительно конкретных и более частных отраслей традиционно существующих науч­ных дисциплин и методов познания. Такое понимание снимало в марксистской науке острые споры о нали­чии или отсутствии права на существование «психо­логии политики» как отдельной «делянки» на общем поле общественных наук. Напротив, согласно такой логике, проблемно организованная политология неиз­бежно включала в себя «психологию политики» в ка­честве одного из своих уровней, задачей которого и являлось изучение, учет и предвидение субъективных, психологических факторов и механизмов политиче­ского развития.

В целом, политология как единая наука, представ­ляющая собой метасистему познания политики, таким образом могла быть представлена в виде многоэтаж­ного здания, где каждому этажу соответствовала та или иная конкретная отрасль знания, находящаяся в поло­жении субдисциплины и изучающая «свои» факторы и аспекты политики. Соответственно, среди многих этажей этого здания, наряду с такими признанными субдисциплинами как «социология политики», «фило­софия политики» и т. п., достаточно правомерным было выделение «этажа», соответствующего «психо­логии политики». С «комнатами», соответствующими основным разделам этой отрасли знания. Надо при­знать, что в ту пору, данная трактовка была достаточ­но позитивной — она отстаивала, в удобных для обще­ственной науки того времени терминах, специфику и право на существование политико-психологического познания.

Занимая определенное место в рамках политологии, в то же самое время, «психология политики» являлась одним из ответвлений социально-психологической нау­ки. Если социальная психология в целом исследует наи­более общие законы и механизмы поведения людей в обществе, то «психология политики» пыталась заниматься той частью вопросов социальной психологии, которая казалась связанной с закономерностями и ме­ханизмами сугубо политического поведения людей. Если социальная психология выполняла роль «родовой нау­ки», функцией которой являлось обобщенно-теоретиче­ское рассмотрение наиболее общих зависимостей соци­ального поведения, то «психология политики» выступала в качестве более частной, «видовой» ветви родовой нау­ки, призванной приложить обобщенное знание к кон­кретно-практической сфере политических процессов и явлений.

«Психология политики» 80-х гг. имела три глав­ных теоретических основания. Первое основание было связано с политической философией и, в отече­ственном звучании, восходило к основным положени­ям марксистской мысли, относящимся к роли челове­ческого фактора в политической жизни. В рамках материалистического понимания истории, политика, взятая не только в форме объекта или в форме созер­цания, а как человеческая чувственная деятельность, практика, безусловно включает в себя влиятельный субъективный компонент. Деятельность же, как извест­но, немыслима без субъекта. Субъектом политики как особого вида человеческой деятельности являются лю­ди — как отдельные индивиды, так и разнообразные социально-организованные человеческие общности, обладающие специфическими социально-психологи­ческими особенностями. Опираясь на, в целом, весь­ма здравые положения, «психология политики» не смогла соединить их с давно известным и развивае­мым на Западе поведенческим подходом. А именно на таком соединении и возникает понимание политики как деятельности, снимающее все методологические вопросы и кажущиеся противоречия.

Вторым основанием «психологии политики» были социология и социальная психология. Они дали «пси­хологии политики» основные методические приемы исследования, а также конкретно-научную методоло­гию аналитических подходов к политико-психологиче­ским и социально-политическим процессам.

Третьим основанием «психологии политики» была сама марксистская политическая наука, неизбежно ба­зировавшаяся на историческом материализме. Однако, переживая множественные внутренние кризисы, в 80-е гг. он уже был далек от претензий на монополизм и служил, в основном, в качестве своеобразной идеологической «крыши». Помимо определения основных точек приложения исследовательских сил «психологии поли­тики» тогдашняя отечественная политология в целом предоставила ей достаточные возможности самоопреде­ления в рамках комплексного, многомерного изучения политики и нахождения своего, специфического пред­мета исследования.

Базовым для «психологии политики» уже тогда яв­лялся деятельностный подход, хотя присутствовал он как бы в скрытой форме. Несмотря на недостаточную разработанность деятельно стного понимания политики в то время, даже зачатки этого подхода позволяли со­единить на основе единого рассмотрения и политику (как особую деятельность людей), и психологию участ­вующих в ней людей. Подобный подход, даже в зача­точной форме, позволял вычленить для политико-пси­хологического анализа ряд опорных категорий. Это мотивы участия людей в политике и смысловая струк­тура политической деятельности с точки зрения ее субъ­екта. Это также потребности, удовлетворяемые такой деятельностью. Это, безусловно, цели, ценности, нор­мы и идеалы, благодаря которым индивид или группа становятся частью некоего политического целого, иден­тифицируют себя с ним. Наконец, это человеческие чувства, эмоции и настроения, которые выражаются в такой деятельности. Это знания и мнения, которыми располагает и которые распространяет субъект, а так­же целый ряд вторичных, производных категорий.

Из всего сказанного понятно, что в конечном счете содержание понятий «психологии политики» и «поли­тическая психология» никак не противоречит друг дру­гу. Напротив, они очень во многом достаточно удачно взаимно дополняют друг друга. Хотя, безусловно, это не синонимы, а достаточно различающиеся термины, воз­никшие в разных методологических традициях. Имея это в виду, в дальнейшем мы будем использовать еди­ный термин: «политическая психология». Наша мето­дологическая основа в данном случае понятна: нет отдельно «западной» или «восточной» политической лсихологии. Нет политической психологии «марксист­кой» и «антимарксистской». Есть единая мировая наука, развитие которой в разных обществах имело ределенные особенности и акценты. До определенной поры они казались непреодолимыми, однако это время прошло. Тем более, что у политической психологии и психологии политики есть скрытая общая методологическая основа. В западной политической психо­логии она называется «поведенческий подход». В оте­чественной «психологии политики» — теория социаль­ной предметной деятельности.

ПОЛИТИКА КАК ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Специальный методологический анализ показыва­ет, что зачаточные формы деятельностного понимания политики, содержавшиеся в психологии политики, не противоречат поведенческому подходу, принятому в западной политической психологии. Более того, имен­но достаточно проработанный деятельностный подход в приложении к политике соединяет эти направления, превращая терминологические различия в малоосмыс­ленную «игру в бисер». Центральной проблемой пове­денческого подхода в данном разрезе оказывается проблема субъективных механизмов, обеспечиваю­щих подобные трансформации, инициирующих и ре­гулирующих политическое поведение. Вот тогда при таком понимании ведущими категориями поведенче­ского подхода становятся категории политического сознания и политической культуры, усваиваемые субъ­ектом в процессе политической социализации, а так­же такие производные от внешних условий психиче­ские переменные, как эмоции, чувства и настроения в их не столько индивидуальном, сколько массовом, со­циально-типическом выражении. Они же, эти катего­рии, оказываются центральными и для психологии политики.

Остановимся подробнее надеятельностном подхо­де к политике как на стержневом моменте для синтеза политической психологии и психологии политики, на выработке общей платформы для теперь уже единой политической психологии. Оттолкнемся от общепри­знанного как на Западе, так и на Востоке. Как извест­но, «главный недостаток всего предшествующего мате­риализма — включая и фейербаховский — заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта или в форме созерца­ния, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно». Отсюда и вытекает смысл трактовки политики именно как особой деятельности людей; «История не делает ничего, она не обладает никаким необъятным богатством», она «не сражается ни в каких битвах!» Не «история», а именно человек, действительно живой человек — вот кто делает все это, всем обладает и за все борется. «История» не есть какая-то особая личность, которая пользуется челове­ком для достижения своих целей. История — не что иное, как деятельность преследующего свои цели че­ловека». Можно по разному относиться к авторам приведенных высказываний, однако трудно отказать им в логике и убедительности проведенного анализа.

Отсюда, собственно, и вытекает предельно пове­денческое (бихевиористское) понимание политики как определенной сферы человеческой деятельности, кото­рую осуществляет и которой управляет человек. Дея­тельность немыслима без субъекта. Субъект же не мо­жет действовать без мотивационных факторов, то есть без психологических составляющих этой самой своей деятельности.

В свое время Г.В. Плеханов писал: «Нет ни одного исторического факта, которому не предшествовало бы… и за которым не следовало бы известное состоя­ние сознания… Отсюда — огромная важность общест­венной психологии… с нею надо считаться в истории права и политических учреждений». Прав он был, или не прав — трудно не считаться с такой убежденной позицией. Кроме того, трудно привести и убедительные противоположные примеры, опровергающие подобные утверждения — если, конечно, совсем не разувериться в способности человека влиять на происходящее вокруг него.

Реконструируя и обобщая прошлое, можно счи­тать, что в истории существовало три основных под­хода к роли психологии в изучении политики. Во-пер­вых, максималистская позиция. Она проявлялась в разное время, однако наиболее яркий пример в науч­ной литературе — труды профессора А. Этциони вто­рой половины XX века, с его совершенно однозначным взглядом. Поскольку политику «делают» люди, считал А. Этциони, то возможности психологии в изучении политики и влиянии на нее «практически безграничны». Это, так сказать, супер-психологизаторский подход, которого иногда побаиваются даже сами психологи. И хотя классик психо- и социодрамы Дж. Морено когда-то запальчиво заявил, что дескать, пройдет время, и когда-нибудь, в следующем веке,»верховным ментором в белом доме» (имелся в виду президент США) должен будет стать «психолог или врач, хорошо знающий человеческую психологию», пока до этого еще далеко.

Во-вторых, позиция минималистов. Ее сторонники, а их до сих пор еще немало, напротив, на перь место ставили и продолжают ставить иные, значительно более объективные факторы: социальные, экономи­ческие и другие, не признавая за психологическими факторами практически никакого значения. Однако и эта позиция в политической истории также показала свою несостоятельность. Максимум, к чему она при­водила — это к стремлению решать все политические вопросы с «позиции силы», используя исключитель­но объективистские силовые аргументы и «наращива­ние мускул». Однако в очень многих случаях это ока­зывалось достаточно плохой политикой. Возникали конфликты, для урегулирования которых, опять-таки требовались психологи. Что, безусловно, опровергало позиции «минималистов», но до сих пор не уменьша­ет число их рядов.

В-третьих, был, есть и продолжает развиваться компромиссный, синтетический подход. Его сторон­ники, осознавая и признавая серьезную роль психо­логии, однако, понимали, что психология — лишь один из голосов в общем хоре многих факторов влия­ния на политику. Политика представляет собой на­столько сложный феномен общественной жизни, что нет и не может быть некой единой науки, которая будет в состоянии объяснить все аспекты политики — как, впрочем, и любой иной человеческой деятельно­сти. Значит, возможно и необходимо построение слож­ных моделей политики, включая и политико-психоло­гические модели.

В конечном счете, с этой точки зрения политика и есть, прежде всего, определенная человеческая дея­тельность с определенными мотивами, целями и, ес­тественно, результатами. Главным мотивом и, в случае успеха, результатом этой деятельности является согла­сование интересов разных человеческих групп и от­дельных индивидов. Обретая эти результаты и свой формы в тех или иных политических институтах, по­литика как особая деятельность наполняет собой по­литические процессы — как содержание, наполняя форму, как бы «застывает» в ней, принося определен­ные итоги.

Соответственно, можно говорить о двух базовых подходах к изучению политики как деятельности. Во-первых, об институциональном подходе — с его выра­женным акцентом на политические институты, то есть, на результаты определенной деятельности людей. Во-вторых, о процессуальном подходе — с его не менее выраженным акцентом на политические процессы, то есть, на сам процесс этой деятельности. Согласно из­вестному польскому социологу Я. Щепаньскому, соци­альные процессы, включая процессы политические — «это единые серии изменений в социальных системах, то есть в отношениях, институтах, группах и других видах социальных систем». Это «серия явлений взаи­модействия людей друг с другом или серия явлений, происходящих в организации и структуре групп, из­меняющих отношения между людьми или отношения между составными элементами общности».

В конечном счете, каждый из выше обозначенных подходов к роли психологии в политике был хорош для своего времени, и для того состояния, в котором нахо­дилось то или иное общество. Иногда психология вы­ходила на первое место — особенно это было харак­терно для кризисного и «смутного» времен, когда трансформируются или рушатся политические инсти­туты и, соответственно, на первое место выходят по­литические процессы. Тогда и повышается роль по­литической психологии по сравнению с достаточно стабильным, «институциональным» временем. Иногда, напротив, психология как бы «пряталась» внутрь об­щественной жизни, будучи жестко подавленной ин­ституциональными структурами, особенно в тотали­тарных общественных системах и организациях. Тем не менее, общее понимание политики как особого вида человеческой деятельности, смыслом которой является управление людьми через согласование различных интересов групп и индивидов, позволяет соизмерять эти подходы, рассматривая их как разные стороны проявления политики, как особой человеческой деятель­ности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *